Кухонный шкафчик, петушок из Василькова, раненый Кобзарь и атаман Орлик – великая история маленькой Бородянки

Останні новини

Сто лет назад для подавления повстанческих отрядов УНР под Киевом большевики узаконили “институт заложников”. 

Приказом №2 “Киевского окружного совещания по борьбе с бандитизмом” полагалось от каждых десяти хат назначать случайных “ответчиков”. В случае убийства одного представителя советской власти в селе или неподалеку расстреливали двух “ответчиков”. Казненных заменяли новыми “кандидатами”.

В 1921-м в одной только Здвижевке, бывшей Фелициаловке Бородянской волости, выбрали 15 сельских заложников. Троих убили.

В приговоре “чрезвычайной тройки” от 17 декабря 1921-го года говорилось:”За захваченного и зарубленного красноармейца 24 отдельного батальона 3-й роты охраны железной дороги товарища Шурцева Петра, не нашедшего со стороны ответчиков никакой положительной помощи и защиты. За недонесение ответчиками о пребывании банды в селе. За поддержку банды обозом”.

Жребий “ответчики” тянули на сельском собрании. Первый пал на Кисленко Кирилла Григорьевича. Второй – на Бондаря Савву Гордеевича. Третий – на Кудина Ивана Архиповича. Мужчин вывели на площадь и расстреляли на глазах у односельчан. Их место заняли новые “кандидаты”. На столетие вперед.

Российско-красный террор, от которого Украина начала избавляться в 1991-ом году, вернулся в 2022-м. Но десяткам новых заложников “русского мира”, погибшим в Бородянке, жребий тянуть не предлагали. Просто сбросили авиационные бомбы на многоэтажные дома, похоронив под обломками целые семьи.

Детство

До прихода россиян поколению 30-летнего Максима Каминского бояться было нечего. Даже в 90-е, когда на смену СССР пришли золотые цепи и малиновые пиджаки, Бородянка жила умиротворенно. Бандитских разборок здесь не наблюдалось.

Свой маленький уголок в 60 километрах от столицы, где все друг друга знают. Своя огромная вселенная, наполненная смехом и запахом фруктовых деревьев. 

Речки, озера, много рыбы. Леса, где вместо мин и “растяжек” – ягоды и грибы. 

 

Максим называет себя “потомственным рыбаком”. Вместе с друзьями в самом центре Бородянки он зарыбляет озера, в которых ловятся такие экземпляры

Окрестные чащи делали богаче детские фантазии о лешем и помогали зарабатывать на взрослую жизнь.

– З сестрою збирали чорниці, сідали на електричку, їхали в Київ, там їх продавали. Грошей вистачало на відпочинок в Криму, – говорит Максим.

Чтобы вспомнить что-то проблемное из бородянского детства, Каминскому приходится изрядно напрячься. В итоге на ум приходит лишь одна история, и та со счастливым концом.

 

Выпуск из детсада “Казка”. Во время оккупации россияне устроили на его территории штаб с окопами и огневыми позициями

Как-то раз, когда Максиму было девять, его оставили у бабушки в соседнем селе Бабинцы. Там ребенку стало плохо. То бледного, то зеленого, с сильной тошнотой, мальчика потянули за руку в фельдшерский пункт.

– Чоловік у білому халаті оглянув мене, сказав, що апендицит, що треба швидко везти в Бородянку на операцію. Почав питати у бабусі, чи є в неї гроші. 

Коли дізнався, що я – син головної медсестри бородянської поліклініки, то різко змінився в обличчі. Став таким само блідим, як я. Та різко перетворився на дуже ввічливого та безкорисливого, – улыбается Каминский.

Максима привезли в больницу к маме. Диагноз фельдшера не подтвердился. Зато Максим впервые узнал, какой может быть бытовая коррупция.

 

В детстве Максиму много рассказывали о Второй мировой, но, как и многие в современной Украине, он стал свидетелем “своей” войны

Карточный домик

В марте 2022-го года Максим Каминский должен был тестировать собственное приложение для рыболовного туризма. Российские неуправляемые авиабомбы поставили IT-стартап и всю его жизнь на паузу. 

– Це точка видачі та магазин Rozetka, я його відкрив по франшизі за п’ять місяців до вторгнення, – ведет по разбитым стеклам бородянец. – Це торговий ряд мого друга Саші Мишкина, він вклався, щоб все тут було цивілізованим. 

 

Максим Каминский показывает остатки бизнеса, который он собирается восстановить

Саша з простої сім’ї, майстер спорту з пауерліфтингу, – продолжает Максим. – Коли зайшли орки, він до останнього вивозив дітей, поранених, навіть коли техніка йшла. Таких героїв, як він, чимало, але про них не напишуть у ЗМІ.

На франшизу Каминский потратил около $40 000. Дела шли хорошо, пока не появились оккупанты и мародеры.

– Вони винесли всю техніку: компи, принтер, маршрутизатори. В сейф залізли, але там лише документи були. А ось стіл IKEA не взяли. Унітаз також залишили, – водит по разграбленным помещениям владелец.

 

На жилые многоэтажки с мирными жителями российские военные скидывали 250-тонные неуправляемые бомбы

 

В Бородянке не было военных и инфраструктурных объектов, которые могли бы оправдать действия российской авиации

– Мені цей бізнес дуже подобався, – улыбается Максим. – Працювали з дружиною та татом. Наша точка видавала до 3 000 посилок на місяць. 

Зараз треба декілька тисяч доларів, щоб відновити справу. Я хочу вже працювати. Не хочу чекати, поки війна закінчиться, поки хтось дасть гарантії, що росіяни знов не підуть на Київ.

После 24-го февраля стало понятно: жизнь не дает стопроцентных гарантий. Но есть и хорошая новость: даже самые большие трагедии сопряжены с везением и чудесами. 

Для Максима чудо – что жив. Что успел уехать с семьей из Бородянки до того, как здесь погибли и пропали без вести сотни людей.

 

Фото и видео разбомбленного поселка в 60-ти километрах от Киева облетели весь мир

Фото: Дмитрий Ларин

 

После бомбардировок в Бородянке только под завалами многоэтажек нашли не менее 41 погибшего

Фото: Дмитрий Ларин

Чудо – что жив друг детства, мастер рыболовного спорта. Когда россияне скинули одну из бомб, в квартире дома №359 на Центральной, бывшей улице Ленина, погибли его пятеро родных.

– Мама, брат, жінка брата та її батьки, – перечисляет Максим. – Більше тижня їхні тіла були під завалами. А другу пощастило: за пів години до авіанальоту він взяв свою дружину та дитину, відвів їх у сусідню школу, у бомбосховище.

Було близько 7:30, він якраз повертався додому, і на його очах “СУшка” скинула некеровану бомбу. Будинок просто склався, як картковий.

[embedded content]

Нулевая декларация

Для советской историографии палеолит и неолит были прекрасными эпохами: очень давно, без имен и фамилий, без неудобных вопросов. 

Зачем знать, что было несколько десятилетий назад, если можно копаться в безмолвной древности? Даже в 2000-х, вспоминает Максим Каминский, на уроках истории казалось, что палеолит важнее близкого прошлого.

Ми вивчали УНР, ЗУНР, але все воно було якось дуже швидко, одним розділом. Що відбувалося саме на Бородянщині, нам майже не розповідали, – вспоминает Максим.

Его поколению, родившемуся после развала СССР, почему-то не рассказывали об отамане Орлике, уроженце Гостомеля Федоре Артеменко, полковнике Армии УНР. О повстанческих отрядах, воевавших с большевиками под Киевом до 1921-го года. О плене и расстреле Орлика в возрасте 25 лет.

 

От небольшого здания, где находился военкомат Бородянки, осталось несколько обгоревших стен

Чаще всего история повторяется, когда стирают память о ней.

За последнее столетие Бородянка пережила многое. В феврале 1918-го через нее с боями на Киев прошли немецко-австрийские войска вместе с воинами УНР. 

В феврале 1919-го здесь уже были “красные”. Потом белогвардейцы, и снова большевики.

C окончанием Второй мировой вечный мир не наступил. В феврале 2022-го сюда вновь нагрянули завоеватели. 

– Через Бородянку йшов основний потік техніки орків. Бувало, що за добу через нас проходило 300 одиниць у бік Києва, – делится Каминский.

 

Типичная Бородянка после нашествия российских оккупантов в 2022-ом году

Транзитное положение Бородянки может многое дать, но и забрать тоже. Пережив нашествие россиян, Максим Каминский предпочитает сосредоточиться на хорошем.

– Для мене Україна завжди була країною можливостей, – говорит он. – Саме зараз настав час реалізувати ці можливості на повну. 

Після першої хвилі шоку я вже заспокоївся. Страху перед майбутнім немає. У нас тут багато молодих та активних, які мають шалену енергію, щоб все відновлювати та розвивати.

 

Местный храм на время стал гуманитарным и волонтерским центром

Жить в Бородянке начинают сначала. Вновь открываются продуктовые магазины, которые не работали после оккупации. 

На кассах появляются терминалы. Банки и банкоматы понемногу оживают. 

Начало времен, после которого все обязательно будет. 

– Я це називаю “нульова декларація”, – улыбается обнадеживающе Максим. – Все, що було до 24-го лютого, зараз на Бородянщині та по всій країні помножено на нуль. Емоції, політичні та бізнесові амбіції… 

Нам треба все починати з нуля, і в цьому наш великий шанс.

 

“Освободители” и “борцы с нацизмом” разрушили жилье, семьи и жизни

“Держимся”

Для человека непосвященного “Бородянка” и “экскаватор” – слова из разных языков. Для местных – почти однокоренные. Были.

– Бородянка асоціювалася з екскаватором. Я б сказав, що він був її символом довгі роки. 

Всі ці багатоповерхівки, які розбомбили росіяни, дитсадки, школи, будинок культури, побудовані завдяки машинобудівному заводу “Борекс” (бывший “Червоний екскаватор” – УП). На ньому працювали кілька тисяч людей.

Містечко було завжди комфортним. Тут жили роботяги з сім’ями, технічна інтелігенція, – вводит в курс дела Максим Каминский.

 

Детская игрушка и “Энеида” – цели российских бомбардировщиков

Фото: Дмитрий Ларин

 

Бомба упала по центру многоэтажки, оставив от нее совсем немного

В 1904-ом году его предки приехали из Польши в соседние Бабинцы, строить стекольный завод. Там же родился его отец. Он учился в КИСИ. Работал на “Борексе” инженером, а потом коммерческим директором, пока предприятие не объявили банкротом. 

Прежний образ Бородянки растворился в прошлом. После 24-го февраля тут появились новые символы. Опаленные войной, хрупкие и вместе с тем невероятно стойкие. 

На площади перед разбомбленным домом культуры, склонив укоризненно голову, остался стоять раненный, но непокоренный Кобзарь.

 

Площадь Тараса Шевченко стала самым популярным и символичным местом для съемок мировых СМИ

– Как вы? – мог бы задать он вопрос в комиксе об украинских супергероях.

– Держимся, – ответили б ему кухонный шкафчик с керамическим петушком, оставшиеся на черном скелете девятиэтажки напротив.

– Держусь, – сказала бы уже знаменитой кошка Глория, которая провела в этих же развалинах больше месяца.

Выдержал, – отрапортовал бы архангел Михаил у разбитого здания “Укртелекома”.

Во время боев у статуи бородянского Архистратига отвалился крест. Но в руке предводителя Божьего войска осталось самое нужное – меч.

Перед оружием архангела нечисть не устояла.

 

Обгоревшая, но выстоявшая Украина на окне уничтоженного военкомата

Завтра

Оккупанту история оказалась не нужна. Оккупанту дороги стиральные машинки и бижутерия. 

Из квартиры Максима Каминского чужаки вынесли ноутбуки и четыре жестких диска с семейными фотографиями. Но человеческую память не стереть нажатием кнопки “Delete”.

 

Мирный день Данила за несколько часов до вторжения

На площади у памятника Тарасу Шевченко, который не попал в кадр, сидит мальчик. На земле снег. Малыш одет в красную куртку и серую шапку. Он пьет яблочный сок из маленького тетрапака с трубочкой. 

На улице темнеет. На заднем плане горят окна девятиэтажного дома: улица Центральная, №359.

В этом непримечательном фото, которое сохранилось у Максима Каминского на смартфоне, много для него важного. 

– Це мій син Данило, зараз він з дружиною в Європі, але вони обов’язково повернуться в Бородянку, – не сомневается он. – Сина ми назвали на честь Данила Галицького. “Данило” для мене – ім’я, в якому дуже багато сили.

Знаєш, коли це фото зроблено? 23-го лютого.

А завтра была война.

 

Максим Каминский уверен, что в будущем Бородянка будет еще лучше, чем до войны

Искушения остаться в прошлом, в том самом моменте, когда Даня пил сок с задумчивым выражением лица за несколько часов до вторжения, у его отца Максима нет. 

Желания вечно лить слезы на руинах Бородянки  тоже. 

– Якщо влада захоче зробити пам’ятник цій війні у нашому містечку, то це має бути якийсь сквер, – уверен Максим. – Жодних стел, монументів із граніту! 

Граніт не замінить загиблих, не поверне втрачене житло. Граніт нагадує про кладовище. Не треба перетворювати наші села та міста на кладовище. Треба пам’ятати тихо, в собі, але більше думати про сьогодення та майбутнє.

 

Весна разбавила красками разруху и пепелища войны

– Хай буде сквер для дітей, – настаивает Каминский. – Хай буде на згадку про полеглих фонтан. Хай шумить вода, як символ вічного життя. 

А ще краще нічого не вигадувати – просто залишити нашого розстріляного Тараса таким, яким він зараз є. Як згадку. Як символ українського духу, з яким нічого не змогли зробити. Ані царська, ані радянська влада, ані тисячі орків, літаків та танків путінської Росії.

 

Один из самых узнаваемых символов российско-украинской войны в 21-м веке

Евгений Руденко, Эльдар Сарахман – УП

Источник

Оцініть автора
VIP ЗЛО